Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: CN-103

share the publication with friends & colleagues

I

В середине XIX в., в связи с проникновением русских завоевателей в степи, пустыни и оазисы Средней Азии и начавшимся завоеванием среднеазиатских ханств, сильно возрос интерес царского правительства к Синь-Цзяну. Русская граница все больше и больше приближалась к границам Синь-Цзяна. Одновременно Синь-Цзяном начинает интересоваться и Англия, пытавшаяся проникнуть в эту провинцию с юга, из Индии. По вопросу о Синь-Цзяне между двумя мировыми хищниками - царской Россией и Англией - начинается соперничество, неоднократно принимавшее форму острых дипломатических столкновений.

Стремясь в той или иной форме овладеть Синь-Цзяном, как Англия, так и царская Россия прежде всего производят "рекогносци-


Синь-Цзян - западная "Провинция Китая, оформившаяся окончательно в своих современных границах в 1884 году. Синь-Цзян граничит на востоке с провинциями Ганьсу и Куку-Нор, на северовостоке - с Монгольской народной республикой, "а юге - с подчиненными Англии северо-индийскими княжествами, на юго-востоке - с Тибетом, на западе и северо-западе - с Казахской, Киргизской и Таджикской советскими республиками.

Площадь Синь-Цзяна равна 1425 тыс. кв. км. Это составляет 1/3 площади собственно Китая и почти равняется площади Франции, Англии и Германии, вместе взятых. Тяньшанским хребтом Синь-Цзян разделяется на две части: северную - Чжунгарию и южную - Кашгарию.

Значительная часть площади Синь-Цзяна занята пустынями и горами. Так, площадь южной части Синь-Цзяна - Кашгарии - равна 913 тыс. кв. км. Из них 54% занято пустыней Такла-Макан. Горами занято 323 тыс. кв. км, 36% площади. Оазисы, где сосредоточена основная масса населения, занимают площадь немного более 12 тыс. кв. км. Таким образом, только 1/75 площади Кашгарии используется производительно. Северная часть Синь-Цзяна - Чжунгария - занимает площадь в 512 тыс. кв. км и так же, как и Кашгария, заселена только в долинной и предгорной частях. Значительную часть Чжунгарии занимает пустыня Цзосатын-Элисун наряду с массой других пустынных и полупустынных пространств. Площадь используемой земли занимает здесь не более 1/45 общей площади Чжунгарии. Средняя плотность населения Синь-Цзяна равна 2,4 человека на 1 кв. км (т. е. плотность немного выше чем в тундре), в оазисах же плотность населения доходит до 300 человек на 1 кв. км, что уже превышает среднюю плотность населения Бельгии и Голландии). Всего населения в Синь-Цзяне, по данным 1931 г., 3120 тыс. человек. Городского населения - 399600 человек, или 12% всего населения; сельскохозяйственного - 2180 тыс., или 70%; кочевников - 540 тыс., или 18%.

По национальностям современное население Синь-Цзяна разделяется так: преобладают уйгуры, их 1875 тыс. человек, или 60,1% всего населения; затем следуют казахи - 260 тыс. человек, или 8,3%; киргизы - 56 тыс., или 1,8%; монголы - 235 тыс., или 7,5%; манчжуры - 50 тыс., или 1,6%; китайцы - 315 тыс., или 12% (в результате восстания 1931 - 1934 гг., количество китайцев в стране значительно уменьшилось); дунгане - 175 тыс., или 6,5%; таджики - 12 тыс., или 0,4%; шихпу, пахпу и другие торные племена - 9 тыс. человек, или 1,3%. Кроме того в Синь-Цзяне живут индусы (до 60 тыс.), дарды, тибетцы, афганцы, татары, армяне, цыгане, евреи, русские (до 2500 человек; значительная часть их - остатки банд Дутова. Анненкова и Бакича).

стр. 26

ровку": посылают одну за другой "научные экспедиции" для "изучения" Синь-Цзяна. Вот перечень важнейших из этих экспедиций.

В 40-х годах XIX в. экспедиция англичан, братьев Стрэчи, обследовала прилегающие к Синь-Цзяну окраины Тибета. В 1854 - 1858 гг. предприняли экспедицию немецкие путешественники - братья Шлагинтвейг. В 1865 г. английский геодезист Джонсон совершил поездку в Хотан и Керию. В 1868 - 1869 гг. в Синь-Цзян была послана экспедиция Шоу. Затем последовало английское посольство к Якуб-беку (в 1870 г. и вторично в 1873 г. во главе с Форсайтом). В 1885 - 1887 гг. в Синь-Цзян отправился Кэри. В 1885 г. состоялась экспедиция Локарта.

За путешествиями следовали территориальные захваты. После русской экспедиции Громбчевского в Канжут (в 1885 г. и вторично в 1890 г.) англичане с целью предупредить русских поставили вопрос о занятии Канжута (миссия Дюренда в 1889 г.), и в 1891 г. он был занят. В 1889 г. было учреждено Гильгитское агентство, а в 1890 г. даже обсуждался вопрос о постройке железной дороги в Кашмир. В 1890 г. в Кашгар была отправлена миссия полковника Юнгхесбанда. С 1897 - 1898 гг. англичане, постепенно расширяя свои пограничные с Синь-Цзяном территории, впротивовес таким же попыткам России, постепенно подчинили "себе пограничные с Синь-Цзяном, ранее независимые страны Кашмир и Ладак; пытались проникнуть в долины Раскема и Сарыкола - стратегически командующие пункты на пути в Синь-Цзян из Памира и Индии1 . Одновременно в Синь-Цзян направлялась экспансия и царской России.

В 1851 г.в Кульджу с целью заключить первый договор об открытии границ Синь-Цзяна для торговли отправились Ковалевский и Влангали. В 1856 - 1857 гг. через Семиречье до Тянь-Шаня проник географ Семенов, в 1861 г. - артиллерийский офицер Венюков; в 1858 и в 1864 - 1867 гг. - Северцев; в 1869 г. - барон Каульбарс; в 1874 - 1875 гг. в Синь-Цзяне были экспедиции Сосновского, Матусовского и Пясецкого; в 1876 г. и вторично в 1878 - 1879 гг. путешествия в Западный Китай совершил Певцов. Затем следует целая серия путешествий: Потанина - в 1884 - 1886 гг.; братьев Грум-Гржимайло - в 1889 - 1890 гг.; Обручева - в 1893 - 1894 гг.; три путешествия Пржевальского: в 1876 - 1878, 1879 - 1880 и 1883 - 1885 гг. (кстати, по его следам шел англичанин Кэри); Певцова - в 1889 - 1890 гг.; Робровского - в 1893 - 1895 гг.; Козлова - в 1889 - 1901 гг. и в 1907 - 1914 годах.

Так же, как и у англичан, за путешествиями следовали дипломатические переговоры и заключение договоров, подкрепляемых силой оружия.

После договора 1851 г. для переговоров с Якуб-беком об установлении границы и торговых сношений посылался в 1868 г. и вторично в 1875 г, капитан Рейнталь; в 1872 г. для переговоров же ездил барон Каульбарс и, наконец, в 1876 г. - небезызвестный Куропаткин. Последнему удалось, пользуясь затруднениями Якуб-бека, добиться продвижения русской пограничной линии с Синь-Цзяном на восток, до поста Иркештам.

70 - 80-е годы XIX в. были полны столкновениями между Англией и царской Россией за влияние в Центральной Азии. Непосредственно связанные с Синь-Цзяном переговоры о границе на Памире (1891-


1 Архив революции и внешней политики, фонд МИД. Китайский стол, дело N50 за 1898 - 1900 годы.

стр. 27

1895 гг.) происходили в чрезвычайно напряженной обстановке. Рос сия хотела захватить полностью Памир и долину Раскема и Сарыкола, на которые покушалась и Англия. Борьба была настолько острой, что с обеих сторон уже началось применение оружия и дело едва не кончилось большой войной, однако по ряду причин дело до войны все же не дошло. В 1894 г. было заключено временное, а в 1895 г. "окончательное" соглашение с Англией об установлении границы по Памиру, но и впоследствии борьба между Англией и Россией на этом участке не прекращалась (проект генерала Духовского о посылке в Сарыкол отряда в 1899 г., посылка этого отряда в 1901 г., пополнение его в 1903 г. и т. д.) вплоть до 1907 г., когда Россия договором от 31 августа 1907 г. о разделе сфер влияния в Азии была окончательно втянута в Антанту и на время прекратила разговоры о походе на Индию и о войне с Англией.

II

Почему Россия и Англия так настойчиво стремились в эти пустынные места? Зачем им был нужен Синь-Цзян? Общую установку, ключ к пониманию этого движения России на Восток, - движения, которое захватывало в свою орбиту и теперешний Синь-Цзян, - дают указания Маркса и Энгельса.

Еще в 1858 г. Маркс и Энгельс уже отмечали то значение, какое будет иметь захват Туркестана и Западного Китая для всей обстановки в Азии: "Бесспорно, что если проникновение русских будет продолжаться тем же темпом и с тою же энергией и последовательностью, как в течение последних 25 лет, то уже через 10 или 15 лет русские будут стучать в ворота Индии. Стоит им только пройти Киргизскую степь, и они очутятся в сравнительно хорошо обработанной и плодородной области Юго-Восточного Туркестана, завоевание которого нельзя будет у них оспаривать и который без труда и напряжения сможет в течение годов содержать армию в 50 или 60 тысяч человек, совершенно достаточную для похода по любому направлению Инда. Такая армия может в 10 лет полностью покорить страну, создать охрану для постройки дорог, для колонизации обширных пространств земли русскими удельными крестьянами... держать в страхе все окружающие государства и подготовить операционную базу и оперативные линии для индийской компании"1 .

Синь-Цзян наряду с Средней Азией действительно давал царской России указанные выше возможности. Географически являясь "сердцем Азии", он при условии улучшения путей сообщения и связи позволял России находиться в самом центре событий, он позволял действовать из этого центра по разным направлениям: и на восток, к Пекину, и на юговосток, по направлению к провинции Сычуань, а затем и к Индо-Китаю, и на юг для возможного удара по Тибету и Индии, и на югозапад для глубокого флангового удара по Афганистану, и на северовосток для удара с фланга по Внешней Монголии.

Превратить на деле Синь-Цзян в такую стратегическую базу для царизма мешали трудности географического порядка: огромные пустынные пространства и трудно доступные горы. Но непроходимость пустынь и гор уменьшалась с техническим прогрессом, и это, конечно, учитывалось русским генеральным штабом. При всей своей географической изолированности Синь-Цзян все же был более доступен со стороны среднеазиатских владений царской России, чем со стороны


1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XI. Ч. 1-я, стр. 367.

стр. 28

индийских владений Англии, и это обеспечило царской России прочность ее позиций в Синь-Цзяне.

Но значение Синь-Цзяна для царской России не ограничивалось тем, что он мог стать важной военно-стратегической базой для дальнейшего продвижения в глубь Азии. Царская Россия вела с Синь-Цзяном довольно значительную торговлю, которая по своим размерам в конце XIX в. даже превосходила торговлю с Персией. Торговые обороты России с Синь-Цзяном составляли (по туркестанской и семипалатинской таможням):

в

1891

г.

7385586

руб.

"

1894

"

6597375

"

По персидской же таможне соответственно только:

в

1891

г.

1573902

руб.

"

1894

"

1304475

"1

Товарооборот с Синь-Цзяном неуклонно рос. Об этом свидетельствуют следующие данные.

Торговля России с Кашгарией (цифры даны только по обороту с Кашгарией, составлявшей только часть Синь-Цзяна) (в рублях):

Годы

Вывоз из Кашгарии

Ввоз в Кашгарию

1882

800343

560212

1883

1360023

838781

1884

1018067

803183

1891

1078241

994254

1892

1045556

886407

1893

1252314

845406

1894

1895334

1304016

1895

1786052

1322477

1896

2875999

1260949

1897

2411259

1755753

1899

2572393

1746479

1900

2988757

1715068

1901

3349550

2315228

1902

2924261

1899680

1904

2914312

2929107

1905

3102871

2786160

1906

3379101

21238272

(Статистических данных за годы 1885 - 11690, 1898, 1903 не имеется).

Торговля с Синь-Цзяном была для России исключительно выгодной. Особенно это относится к торговле со степью, с кочевниками, где обмен был натуральным и где русский купец обменивал, например, 2 фунта чаю стоимостью в 70 - 75 коп. за фунт "а барана стоимостью на рынке в 3 - 5 рублей3 .

Манили и естественные богатства страны. "Чумазым" капиталистам России они пока еще были недоступны4 , но в будущем эти бо-


1 "Вестник финансов, промышленности и торговли" N52 за 1896 г., стр. 1025.

2 "Сборник консульских донесений" за 1908 г. Вып. 1-й, стр. 157.

3 "Туркестанские ведомости" за 1902 год.

4 "Некоторые из наших подданных в Урумчи ввиду близости нефтяных источников, в окрестностях города, хотели было воспользоваться ими. Для этой цели с ирбитской ярмарки были вывезены ими лампы с особо приспособленными горелками для сжигания неочищенной нефти, но несмотря на это она все-таки издавала сильное зловоние и копоть. Тогда они попробовали было ее очистить, пропуская через копимы и древесный уголь, но и это не помогло, так что их на-

стр. 29

гатства могли быть использованы. Все экспедиции в один голос сообщали о том, что хотя страна и мало изучена, но богата и обильна и к тому же "порядка в ней нет". Почему же самим не стать варягами и - хотя об этом и не просят - не придти "княжить и володеть"? Ведь "такие страны, как Кашгария, Памир, Бадахман, представляют для нас естественный рынок"!1 .

III

Сначала русские товары попадали на рынки Западного Китая через киргизских султанов, но около середины XIX е. русские купцы сами проникли в страну. Выяснилось, что через Западный Китай можно получить чай, который купцы "сбывали очень выгодно для себя в Сибири и внутри России... Чай же служил главным предметом мены с киргизами". Например бийское купечество ухитрялось при меновой торговле с кочевниками в обмен за товары (главным образом чай) стоимостью в 400 - 500 руб. получать сумку (в которую входило 3 пуда сухарей), битком набитую собольими шкурками2 .

В 1842 г. русский посланец в киргизские степи доносил правительству, что для успешной торговли с Западным Китаем надо занять Семиречье. Мысль о занятии Семиречья поддержал министр иностранных дел Николая I - граф Нессельроде. В 1847 г. в Семиречье был основан Копал, в Уроджаре поставлен казачий караул, а в это время архимандрит Поликарп в Пежине вел переговоры о разрешении русской торговли с Западным Китаем.

25 июля 1851 г. в Кульдже между русским и китайским правительствами был заключен первый договор, разрешавший торговлю с Западным Китаем. Суть его сводилась к следующему: в Кульдже и Чугучаке учреждались российские консульства; разрешалась взаимная беспошлинная торговля; русских купцов должны были охранять китайские караулы; купцам отводились особые места для торговли и пастьбы скота, торговые сделки должны были заключаться только за наличный расчет, местное начальство имело право обменять на дабу (особый сорт ткани) 20% присланных из России баранов. В договоре содержался также пункт о взаимной выдаче преступников.

Торговля сразу пошла бойко, настолько бойко, что китайские купцы, почувствовав конкуренцию, организовали вылазку против русских. "В 1855 г. русская фактория в Чугучаке была внезапно ограблена возмутившейся чернью"3 . В 1858 г. этот инцидент был ликвидирован. Китайское правительство уступило по всем линиям.

Айгунский (предварительный) договор от 16 января 1858 г. и тянь-цзинский от 1 апреля 1858 г. распространяли привилегии русских и на Западный Китай (торговля, экстерриториальность, учреждение консульства и т. д.).

В 1860 г. в Пекине был заключен так называемый дополнительный договор, значительно расширивший права русских торговцев. По этому договору, "уточнялись" границы, дозволялась свободная, беспошлинная меновая торговля, открывались новые пункты торговли,


мерения пустить в продажу этот продукт не осуществились". Абаковский "Краткий исторический очерк торговли России с Северозападным Китаем". Литографированное издание. Омск. 1886.

1 Субботин "Россия и Англия", стр. 43. СПБ. 1885.

2 Абаковский "Краткий исторический очерк торговли России с Северо-западным Китаем".

3 Абаковский. Цит. работа, а также "Запиши императорского русского географического общества" за 1861 год. Вып. 1-й, стр. 165 - 172.

стр. 30

разрешалось строить фактории, отводилась земля для нужд торговой и консульской колонии, еще раз была подтверждена неподсудность русских подданных китайскому суду.

В 1869 г. в Пекине были утверждены правила торговли по сухопутной границе (по этим правилам, была разрешена беспошлинная торговля на 50 верст по обе стороны границы "а всем ее протяжении). Это привело к тому, что в непродолжительном времени "все пространство по обе стороны Тянь-Шаня снабжалось исключительно товарами русского производства"1 . В 1864 г. был заключен чугучакский протокол, уточнивший границы. С 1869 г. беспошлинная торговля разрешалась не только мелким купцам, но и крупным.

Все эти договора и соглашения действовали до петербургского договора 1881 года. Но к этому же промежутку времени относится такое событие, как дунганское восстание и занятие русскими войсками Илийской области в 1871 году.

IV

После страшного разгрома китайскими войсками Чжунгарского ханства в 1757 г., разгрома уйгурских феодальных владений в Кашгарии в 1759 г. и подавления уч-турфанского восстания 1765 г. казалось, что китайцы прочно закрепились в Синь-Цзяне. Почти 60 лет (1766 - 1825) в Синь-Цзяне царило "спокойствие". Страшно разредившееся население страны было настолько терроризовано китайскими феодалами, что некоторое время не оказывало заметного сопротивления2 . Между тем гнет китайских завоевателей, их издевательства, произвол, взятки, поборы и беспричинные казни становились все нестерпимее. Забитое и запуганное крестьянское население постепенно оправлялось от страха. В стране все сильнее нарастало возмущение. Достаточно было толчка - и дело могло дойти до восстания.

С 1825 по 1861 г. в Синь-Цзяне произошло несколько восстаний. Восстания возглавлялись потомками уйгурских феодалов - ходжами, бежавшими из Синь-Цзяна и жившими при дворе кокандских ханов. В 1826 г. Джегангиру, сыну ходжи Сарымсака, удалось захватить власть в крупнейшем городе Восточного Туркестана - Кашгаре - и удержать ее (в течение года. Но в 1827 г. он был разгромлен китайскими войсками и убит. В 1830 г. (Восставшие во главе с братом Джегангира, Юсуф-Ходжа, заняли Кашгар, но через несколько дней Юсуф-Ходжа тоже вынужден был бежать несмотря на поддержку, которую оказывали ему и ранее его брату Джегангиру кокандские войска. В 1847 г. произошел так называемый бунт семи ходжей, но также с весьма кратковременным успехом. Попытки восстания делались в 1855 и 1856 гг., но совсем не имели успеха. В 1857 г. власть в Кашгаре на несколько месяцев захватил потомок Ходжей - Валихан-Тюре. В 1862 г. в Синь-Цзяне вновь вспыхнуло восстание, на целых 16 лет вырвавшее Синь-Цзян из-под владычества китайских феодалов для того, чтобы передать власть феодалам некитайским.

В этой эпопее восстаний ходжей следует отметить тот факт, что крестьянские массы Восточного Туркестана, на первых порах энергично и дружно поддерживавшие организаторов восстания - "своих


1 Абаковский. Цит. работа.

2 При разгроме Чжунгарского ханства китайские войска вырезали свыше 1 млн. мужчин, женщин и детей. Это была попытка ликвидировать целый народ. В Синь-Цзяне чжунгары действительно после этого разгрома сходят со сцены. При подавлении уч-турфанского восстания население восставшего города также было вырезано все поголовно.

стр. 31

родных" по релитам и национальности феодалов-ходжей, быстро убеждались, что они променяли одних эксплоататоров на других, что в системе и методах эксплоатации ничего не менялось. И крестьянство и городское население быстро отходили от ходжей. Ходжам уже приходилось силой выгонять население на борьбу с китайскими войсками. И часто оказывалось, что китайские войска приветствовались как избавители1 . Восстания ходжей 1825 - 1861 гг. по своему характеру были феодально-сепаратистскими. Феодалы-ходжи использовали в своих интересах недовольство уйгурского крестьянства гнетом китайских завоевателей.

Между тем в середине XIX в. процесс разложения старого феодального Китая зашел уже далеко. В 50 - 60-е годы XIX в. Китай был потрясен восстанием тайпинов. В 1861 г. в провинции Шеньси вспыхнуло восстание дунган. В 1862 г. оно перекинулось на Синь-Цзян, охватив первоначально дунганское население этой провинции2 .

К 1862 г. в Синь-Цзяне слились в единый поток восстания дунган, уйгуров, тараначей и других народностей. Один за другим падали китайские цитадели в городах. Китайское население беспощадно уничтожалось. К концу 1863 г. на территории Синь-Цзяна образовалось несколько ханств. В Чжунгарии образовались Таранчинский султанат в границах теперешнего Заилийского и Илийского краев и Дунганское ханство в границах нынешнего Урумчинского, Тарбоготайского и Алтайского округов. В Восточном Туркестане образовалось Кашгарское (или Алтышаарское) ханство в составе Кашгарского, Карашарского, Аксуйского и Яркендского округов и Куня-Турфанского оазиса.

Первоначально во главе Кашгарского ханства стоял Рашетдинходжа, но в 1863 г. из Коканда в Кашгар прибыл сын Джегангира- Бузрук-ходжа - вместе со своим лашкарбаши Якуб-беком, несомненно, умным и талантливым организатором. Якуб-бек подчинил себе один за другим все оазисы Восточного Туркестана, совершенно отстранил от власти Бузрук-ходжу, отправил его на богомолье в Мекку, а в 1867 г. объявил себя ханом и принял титул бадаулета (счастливейшего). В 1867 г. Якуб-бек разбил войска Рашетдина, господствовавшего в северовосточных округах страны, а затем нанес поражение дунганам и занял столицу их ханства - Урумчи. Последующие 10 лет своего господства Якуб-бек занимался устройством государства3 .

V

Свержением власти китайских феодалов в Синь-Цзяне воспользовались не только уйгуро-кокандские феодалы, но также и русские завоеватели. События в Синь-Цзяне долгое время были предметом неослабного внимания русского военного начальства Туркестанского края. Военный губернатор Семиреченской области, пограничной с Синь-Цзяном, генерал-майор Колпаковский в своем рапорте на имя туркестанского генерал-губернатора от 16 июля 1870 г. писал:

"В начале дунганского восстания, после первых успехов инсургентов, зная слабость китайской власти в Западном Китае, я пред-


1 "Записки императорского русского географического общества" за 1861 год. Вып. 1-й, стр. 186 - 187; вып. 2-й, стр. 20 - 24; вып. 8-й, стр. 53 - 76.

2 В Синь-Цзяне дунгане появились после разгрома Чжунгарского ханства, т. е. в XVIII в.; в обезлюдевшую страну переселилось много донган да соседних провинций - Ганьсу и Шеньси.

3 Историю этого периода см. Грум-Гржимайло ."Путешествие в Западный Китай". Т. I, стр. 3 - 16; Чокон-Валиханов "О состоянии Алтышара". "Записки императорского русского географического общества" за 1861 г. Вып. 3-й, стр. 49 - 76; вып. 1-й, стр. 20 - 24; "Труды тибетской экспедиции 1889 - 1890 гг. под начальством Певцова. Ч. 1-я, стр. 38 - 42.

стр. 32

видел полное торжество мусульман и окончательное изгнание манчжуров. Я старался разъяснить, что этот переворот в Западном Китае должен иметь большое влияние на положение восточной части нашей киргизской степи, население которой одноплеменно и единоверно с частью народностей, восставшей с успехом против манчжуров. Освобождение китайских мусульман должно было вызвать стремление наших киргизов соединиться со своими единоверцами. Чтобы удержать их, мы должны были содержать многочисленные военные отряды на границе и при всем том предвидеть, что усилия наши удержать киргизов тщетны. Положению нашему в киргизской степи указывалась другая опасность - в возникновении в Западном Китае могущественного мусульманского государства, воинственного и враждебного к нам по самой основе инсуррекции, состоявшей в войне против неверных. Государство это могли легко образовать кокандцы, не раз завоевывавшие Восточный Туркестан, могло государство это образоваться и независимо от кокандцев, но во всяком случае оно было бы враждебно и опасно для нас. Представляя эти соображения западносибирскому начальству в начале 1865 г. (рапорт мой от 25 февраля за N12), я высказывал предположение о необходимости занятия Чугучака, Кульджи и Кашгара и присвоения их к нашим владениям. Этим шагом, выполнение которого было тогда легко вследствие анархического состояния Западного Китая, мы окончательно упрочили бы спокойствие в киргизской степи и положили бы предел всяким военным предприятиям с этой стороны наших владений. Завладеть же Западным Китаем для отдачи его китайцам не было никакого расчета, ибо манчжуры были бессильны удержать его за собой и рано или поздно восстание вновь повторилось бы".

В долине реки Или (центр - город Кульджа), которая не вошла в состав Кашгарского ханства, созданного Якуб-беком, в 60-х годах происходила упорная борьба между населявшими ее дунганами и таранчинцами. Таранчинцы в конце концов победили и истребили большую часть дунган. Между таранчинцами Кульджинского оазиса и казахским населением Семиречья установились связи, и часть казахов откочевала к Кульдже. Этим как поводом к вмешательству в дела Восточного Туркестана воспользовалось русское командование. Туркестанского края. По распоряжению Кауфмана, генерал Колпаковский 21 июня 1871 г. занял Кульджу и оккупировал всю Илийскую долину. Занят был также чрезвычайно важный Музартский перевал, господствующий над сообщениями между Чжунгарией и Кашгарией.

Захват Илийской долины имел большое значение для расширения колониальных владений России в Центральной Азии. Илийская область стратегически господствовала над всем Синь-Цзяном, а также над древней караванной дорогой на Пекин и вместе с тем являлась наиболее богатой областью Западного Китая. Уже в эти годы было известно о залежах угля, о месторождениях нефти, железа и т. п. Долина реки Или и ее притоков кормила многочисленное население, а урожаи, даже при самой примитивной технике земледелия, были высоки. Это был довольно большой и потенциально способный к развитию рынок сбыта товаров.

По вопросу об отношении к Якуб-беку у руководящих политических деятелей России долгое время существовали колебания. Были предположения поддержать Якуб-бека в его борьбе с китайскими войсками и добиваться расширения его власти на весь Синь-Цзян, чтобы иметь у себя под рукой слабое мусульманское государство, которому в случае несговорчивости можно в дальнейшем уготовить участь Бухарского и Хивинского ханств.

стр. 33

Куропаткин так определял позицию генерал-губернатора Туркестанского края Кауфмана по отношению к Якуб-беку: "Кауфману с основанием представлялось более выгодным для России иметь в соседстве с Туркестаном слабое мусульманское государство - буфер, подобно Афганистану, чем сомкнуться в Туркестане с Китаем, располагающим неистощимыми материальными ресурсами"1 .

Эта точка зрения сложилась у Кауфмана не сразу. Сначала ему представлялось более желательным восстановление власти китайцев. 26 октября 1867 г. Кауфман писал русскому посланнику в Пекине А. Е. Влангали: "Мусульманская семья распадается уже на партии, а потому не настала ли уже пора китайскому правительству воспользоваться этими распрями для овладения дел? Может быть, мой взгляд ошибочен, но не подлежит никакому сомнению, что водворение прежнего порядка вещей было бы для нас самым выгодным исходом, и я даже непрочь согласиться с мнением, что полезно было бы не препятствовать такому ходу дела, но даже, поскольку можно, содействовать ему и этим дать понять китайцам, что мы на их стороне".

На этой точке зрения стоял и генерал-губернатор Западносибирского округа генерал Хрущов, который в письме от 24 ноября 1867 г. сообщал правительству, что желательно было бы помочь манчжурскому правительству в его попытках водворить порядок как ввиду необходимости вновь развить приостановившуюся торговлю, "так равно и в видах скорейшего успокоения весьма заметного брожения умов среди степного пограничного населения, и, наконец, с целью полного прекращения развившейся борьбы между пограничными киргизскими волостями".

Но уже в том же, 1867 г. Кауфман замечает: "Справедливо" - на полях письма полковника генерального штаба Полторацкого (от 18 ноября 1867 г.), который писал: "В Кашгаре, по "сей вероятности, безвозвратно потерянном для манчжуров, мы могли бы признать силу совершившихся фактов и войти в дружеские сношения с его настоящим правительством. Этим мы без малейших усилий утвердим в Кашгаре наше влияние, приобретем союзника против Коканда и Бухары, откроем обширный рынок для наших товаров и будем противодействовать замыслам и проискам англичан". Став на эту новую точку зрения, Кауфман в 1868 г. послал в Кашгар для переговоров с Якуб-беком капитана Рейнталя. С посылкой Рейнталя начинается упорная дипломатическая борьба между Россией и Англией за влияние на Якуб-бека.

Оккупировав в 1871 г. Илийскую долину, Россия через 10 лет, в 1881 г., вернула ее Китаю. Причиной этой "уступчивости" царизма было крайнее обострение англо-русских противоречий в Центральной и Средней Азии, которое в начале 80-х годов стало угрожать войной с Англией. Англия, по словам Форсайта, английского посланника к Якуб-беку, "готовилась к встрече с Россией со стороны Бухары и Афганистана" и чрезвычайно болезненно реагировала на интриги России в Синь-Цзяне. Кроме того Китай, хотя и обнаружил свою слабость в опиумных войнах и тайпинском восстании, все же казался еще довольно грозной силой, в особенности при вероятной поддержке со стороны Англии. Воевать с Китаем из-за Синь-Цзяна на столь отдаленном театре военных действий при отсутствии железных дорог и непосредственно после тяжелой и бесславной русско-турецкой войны 1877 - 1878 гг. казалось малоцелесообразным, поэтому царское пра-


1 Куропаткин "Русско-китайский вопрос", стр. 87 - 88. СПБ. 1913.

стр. 34

вительство решило уступить и, несмотря на протесты военщины и части прессы, возвратить Китаю занятые территории.

В конце 70-х годов между Россией и Китаем начались переговоры. В результате этих переговоров в 1879 г. между Россией и Китаем был заключен ливадийский договор, чрезвычайно выгодный для России.

По этому договору, в руках России оставались Кульджа и Музартский проход, т. е. стратегически наиболее важные пункты; Китай обязывался уплатить в порядке компенсации за оккупацию 100 млн. рублей золотом; кроме того Россия получала такие экономические преимущества, в результате которых Синь-Цзян, а заодно с ним и Монголия становились сферой ее влияния. Словом, взамен военного обладания Илийской областью Россия получала экономическое господство над всем Синь-Цзяном. Ливадийский договор, по справедливому заключению китайских чиновников, критиковавших трактат, должен был повести к экономическому завоеванию Россией всей Монголии и всего Китайского Туркестана.

Поэтому министерство иностранных дел Китая дезавуировала своего представителя, заключившего договор, что было сделано, в частности, под прямым влиянием западноевропейской дипломатии.

Когда уже подписанный в Ливадии договор был таким образом в Пекине отвергнут, - встал вопрос о войне. "В 1880 - 1881 гг. чуть не возникла война с Китаем из-за Кульджи, устраненная только уступчивостью России"1 , - писал впоследствии Куропаткин.

Планы этой предполагаемой войны и ее цели рельефно и по-солдафонски откровенно изложены Пржевальским, и довольно ясно рисуют политику России того времени в Центральной Азии. Пржевальский в записке "О возможной войне с Китаем" писал, что "столкновение, вероятно, ожидается китайцами в местностях притяньшаньских", что "избегать его ни в каком случае не следует", ибо, "быть может, в недалеком будущем иностранцы захватят в Китае многое из того, что теперь, пользуясь удобным случаем войны, вызванной самими китайцами, мы можем приобрести без особого риска и без особых жертв"2 .

Из территориальных приобретений, ожидаемых в войне России с Китаем, Пржевальский указывал на следующие: "Илийский край должен быть закреплен за нами окончательно, его приобретение прибавляет к нашим владениям лишнюю тысячу квадратных миль прекрасной земли и будет иметь выгодное для нас значение в глазах всех азиатцев. Притяньшаньские оазисы, как северные, так и южные, не имеют для нас особой цены, если только не будет решено забрать все до Хами. То же самое можно сказать и об оазисах под Куэн-Лунем. Впрочем, последние могут быть важны своими соседними горами, богатыми золотом... Помимо выгод торговых и, может быть, территориальных приобретений, результатом войны нашей с Китаем должна быть уплата последним контрибуции, которую необходимо брать также и с завоеванных китайских городов"3 .


1 Куропаткин "Русско-китайский вопрос", стр. 5.

2 "Из желательных результатов войны, - пишет Пржевальский дальше, - на первом плане должен стоять широкий доступ нашей торговли внутрь Китая. Иностранцы вторгаются сюда с востока, с моря. Мы должны стараться сделать то же самое с запада, со стороны материка. К этому ведет ход исторических событий и наше географическое положение как державы континентальной" ("Сборник материалов по Азии". Вып. 1-й, стр. 304. 1883).

3 Там же, стр. 293 - 302.

стр. 35

Для обеспечения победы России в войне с Китаем Пржевальский считал необходимым "возмутить дунган, которые непременно восстанут против Китая и явятся нашими вполне надежными союзниками". Но, добавляет Пржевальский, "возмутив дунган, к которым легко могут присоединиться их единоверцы в других частях Срединного государства, мы поднимаем уже вопрос о самом существовании нынешнего Китая"1 .

О том, что уже тогда речь шла о всем Китае, свидетельствует и тот факт, что в 80-х годах ставился вопрос о соединении Европы с Китаем железной дорогой, идущей "мимо бассейнов реки Волги или через Джунгарию к бассейну р. Ян-се-Кианга"2 .

Но пока от всех этих проектов пришлось отказаться и удовлетвориться петербургским договором от 12 (24) февраля 1881 года. По этому договору, Илийский край возвращался Китаю, но западная часть его отходила к России; Россия получила 9 млн. рублей компенсации за оккупацию, значительная часть (около 60 тыс. человек из 130240 человек) дунган и таранчей выселилась в Россию; русские подданные получили право приобретать недвижимость в Синь-Цзяне; разрешалось вновь открыть 10 консульств; были подтверждены все прежние льготы и привилегии. Это было таким успехом, что позднее дало право капитану Дэзи, английскому разведчику в Тибете и Синь-Цзяне, писать с отчаянием: "Рано или поздно вся провинция Синь-Цзяна падет во власть ("under the sway") России" - и предупреждать Британию об опасности с этой стороны.

VI

Так действовала в Синь-Цзяне Россия. Но не спала и Англия и под крики о русских захватах захватывала сама.

Постепенно занимая одно североиндийское княжество за другим (из которых один Кашмир равен по площади Италии), Англия делала попытки и прямого захвата части территории Синь-Цзяна.

"Гулаб-Сингх, раджа сикхов, за услуги англичанам возведенный в раджи Кашмира, после захвата Малого и Среднего Тибета (см. договоры от 1842 и 1856 гг.) вторгся в Синь-Цзян. Пройдя по перевалам Куэн-Луня, он появился на северном склоне этих гор, спустился в долину Тарима, захватив нагорные долины Кара-Каша и Раскем-Дарьи и затем южную часть Восточного Туркестана. Крепость Шахидулла, господствовавшая над входом в ущелье, ведущее к Хотану, им завоеванная, явилась конечной гранью его завоеваний в северном направлении"3 .

Якуб-беку удалось отодвинуть границу опять на прежние широты. Тогда Англия употребила много усилий для того, чтобы овладеть самим Якуб-беком. И нельзя сказать, что ей в этом не повезло, по крайней мере по части связей в окружении Якуб-бека4 . "Многие офицеры и чиновники покойного эмира Якуб-бека, - пишет Кэри, - живут здесь (в Хами. - С. Р.) в изгнании. Они, конечно, вспомнили миссию сэра Д. Форсайта и, узнав, что я англичанин, были ко мне очень внимательны"5 .


1 "Сборник материалов по Азии". Вып. 1-й, стр. 312.

2 Субботин "Россия и Англия", стр. 51. СПБ. 1885.

3 Д-р Руир "Англо-русское соперничество в Азии в XIX веке", стр. 103, а также стр. 86, 87.

4 Беллью "Кашмир и Кашгар". Дневник английского посольства в Кашгаре в 1873 - 1874 гг., стр. 2, 304 - 309. СПБ. 1877.

5 "Сборник материалов по Азии". Вып. 30-й, стр. 109.

стр. 36

Одновременно шла упорная торговая борьба. Надо сказать, что здесь русские побивали англичан, главным образом в силу преимуществ своего географического положения и исключительных привилегий.

Царизм добился больших привилегий для русской торговли в Синь-Цзяне. Право экстерриториальности, беспошлинная торговля, преимущества при покупке земель, отведение территории для устройства складов, баз и магазинов - все это широко открыло двери для деятельности русского капитала в Синь-Цзяне.

Свыше 80% всего вывоза в Синь-Цзян занимала мануфактура, затем шли железо, сталь, чай, галантерея, сахар, спички, скот. Купцы предъявляли вместо свидетельства о торговле просто копию петербургского договора 1881 г., и этого было достаточно для того, чтобы получать всевозможные льготы.

В этих условиях англичанам конкурировать было почти невозможно, и данные показывают, как английские товары все более и более вытеснялись русскими. Особенно быстро это вытеснение пошло после 1894 г., когда русское правительство ввело возврат пошлины за ввозимые в Синь-Цзян товары. Так, в 1889 г. было ввезено в Синь-Цзян 7802 пуда мануфактуры на сумму в 373373 рубля, а в 1897 г. - уже 30 тыс. пудов на сумму в 1120 тыс. рублей. Возврат пошлин доходил до 140 тыс. рублей ежегодно1 .

Обороты английской торговли с Кашгаром в 1895 г. составляли 4 млн. рупий, а в 1898 г. - только 2383 тыс. рупий.

Русские, не ограничиваясь Синь-Цзяном, начали через него проникать и дальше. В 1886 г. московскими купцами был отправлен караван в 175 верблюдов с мануфактурой в город Сучжоу. Савва Морозов стал более или менее регулярно завозить свои изделия в провинцию Ганьсу и другие провинции Китая.

Англия имела в Синь-Цзяне тоже довольно сильные позиции и вела упорную борьбу против русского преобладания на синьцзянском рынке, но без достаточного успеха. Интерес англичан к синьцзянскому рынку, между прочим, выражался в неоднократной посылке торговых экспедиций. "Англичане очень интересуются торговыми оборотами и минеральными богатствами Притяньшаньского края... В 1887 г. большая экспедиция, прибывшая из застенного Китая через города Хами, Баркуль, Гучен в Урумчи, пробыв там около месяца, собирала самые точные сведения о состоянии нашей ввозной торговли и исследовала в прилегающих богдосских горах нефтяные источники и богатые залежи каменного угля, серы, меди, серебра и золота, через Токсун направилась далее, к городу Карашару"2 .

В 1885 г. Кэри писал, что ему совсем легко удавалось обменивать на звонкую монету кредитные билеты индийского правительства в городах даже Северного Синь-Цзяна, причем дисконт равнялся только 6%. Это, бесспорно, свидетельствует о довольно широких связях Синь-Цзяна с Индией.

В 80 - 90-х годах XIX в. экономический перевес в Синь-Цзяне уже был явно на стороне русского капитала и становилось совершенно очевидным, что английскому капиталу не удастся сохранить за собой даже своих старых позиций. Русскому капиталу транспорт товаров обходился в 3 - 4 раза дешевле; русский капитал имел в своем распоряжении такие льготы, каких английский добиться не мог; русский


1 "Туркестанские ведомости" N28 за 1901 год.

2 Абаковский "Краткий исторический очерк торговли России с Северо-западным Китаем".

стр. 37

капитал имел великолепно знающую бытовые особенности населения Синь-Цзяна агентуру из числа узбеков, татар и уйгур. Наконец, нельзя сказать, что в 90 - 900-х годах в области текстильной промышленности русский капитал был плохо организован, а текстиль был главным товаром этого рынка. И уж, конечно, Англия не могла конкурировать с Россией, скажем, железом, при крайней нетранспортабельности перевоза его через хребты Гиндукуша и Каракорума. Судьба Синь-Цзяна как рынка сбыта товаров преимущественно для российского капитала была решена, всем ходом исторического развития XIX века.

VII

Рост торговых связей с капиталистическими странами, в особенности с Россией, повлек за собой ряд существенных сдвигов в экономике Синь-Цзяна и приводил к тому, что Синь-Цзян все более и более превращался в отсталый аграрный придаток, в колонию царской России.

В Синь-Цзяне издавна было широко развито кустарное производство маты - особого сорта дешовой хлопчатобумажной ткани, - широко распространявшейся среди населения Средней и Центральной Азии. Ряд районов Синь-Цзяна специализировался на производстве маты и вырабатывал ее не только на внутренний рынок, но и для экспорта, особенно, например, районы Хотана, Яркенда, Кашгара, Аксу, Турфана.

В 50 - 70-х годах XIX в. мата была главным предметом экспорта из Синь-Цзяна. Она имела широкое распространение не только в пределах Западного Китая, но также в оазисах Средней Азии, в степях Казахстана, проникала на рынки Сибири и доходила даже до Камчатки.

"Взамен наших хлопчатобумажных изделий из Кашгарии вывозят к нам... ручного производства мату или дабу на сумму до полутора миллионов рублей в год... В 1876 г., в годы управления Кашгарией Якуб-беком, главным образом в Семиреченскую область для наших киргизов было вывезено на 890 тыс. рублей маты. Тогда же, 36 лет назад, делалось предложение устроить фабрики близ Ташкента и Коканда для производства ситцев"1 . Продавали мату или сами кустари или же мелкие торговцы-посредники. Широкая сеть мелких посредников, невзыскательных, довольствующихся самой малой прибылью, обеспечивала распространение маты во всех сопредельных с Синь-Цзяном странах и проникновение ее в самые глухие уголки степи.

"Торговцы китайского подданства представляют собой туземцев Китайского Туркестана, кустарных промышленников вышеуказанных хлопчатобумажных изделий, которые, отправляясь в русские владения на заработки, отвозят туда на двух-трех собственных ослах и даже на одном осле произведения своего ручного труда"2 .

И как это ни странно, но мата составляла серьезную конкуренцию русским ситцам, особенно до продвижения железнодорожной сети за Урал. Донесения русских агентов полны воплями о конкуренции кашгарской маты. "Огромное сравнительно количество ввозимых к нам хлопчатобумажных изделий... составляет самую невыгодную для нас статью кашгарской торговли, ибо крайне дешовые произведения хлопчатобумажной промышленности Китайского Туркестана,


1 Куропаткин "Русско-китайский вопрос", стр. 162. СПБ. 1913.

2 "Вестник финансов, промышленности и торговли" N40 за 1896 г., стр. 431.

стр. 38

наводняя собой кочевья наших киргизов, составляют весьма серьезную конкуренцию произведениям русской мануфактурной промышленности"1 .

Нельзя сказать, что эта борьба была легка для кашгарского кустаря. Он бился за свое существование из последних сил, и пока не было железных дорог в Средней Азии и Сибирской железной дороги, пока не было петербургского договора 1881 г., с его колоссальными льготами русским купцам, он еще мог жить. Он боролся и после 1881 г., но уже без всякой надежды на успех. Исторический ход событий во второй половине XIX в. предопределил задержку развития синьцзянской текстильной промышленности. Она не могла выдержать конкуренции с русской хлопчатобумажной промышленностью, вооруженной машинной техникой и пользовавшейся огромными торговыми привилегиями. Последним мероприятием, добившим кустарную хлопчатобумажную промышленность Синь-Цзяна, было введение Россией в 1894 г. правил о возврате пошлины за мануфактурные изделия, ввозимые в Синь-Цзян. Те 50 рублей экспортной премии с пуда, которые получал русский купец, оборачивались всей своей силой против кашгарского кустаря.

Это было последним толчком, который сбросил кустаря в болото медленного гниения и гибели. Синь-Цзян, так же как и Индия, стал покрываться костями ткачей. Но с гибелью хлопчатобумажного производства глушились и зародыши капитализма в Синь-Цзяне. Все развитие страны постепенно, во все большей мере поворачивалось в сторону превращения ее в сырьевую базу и рынок сбыта для иностранного капитала.

Этот процесс рельефнее всего проявлялся в области текстильной промышленности, но в сходных условиях он развивался и во всех других отраслях кустарного производства Синь-Цзяна так же, как и в сельском хозяйстве и в торговле. Вырваться из тисков иностранного капитала Синь-Цзян не мог, как не могли вырваться и гораздо более мощные Китай и Индия. В эпоху империализма Синь-Цзян в основном превратился в сырьевую базу капиталистической России.

VIII

В конце 90-х и начале 900-х годов в методах колониальной политики по отношению к Синь-Цзяну намечаются изменения. Вопрос о Синь-Цзяне как о рынке сбыта товаров становится второстепенным: на первый план выступают новые цели, особенно выдвинувшиеся после 1905 г. и очень ярко проявившиеся в 1911 - 1912 годах.

Соглашение от 16 (28) апреля 1899 г. установило вчерне сферы влияния России и Англии в Китае. Русская сфера влияния охватывала всю территорию Китая, находящуюся "севернее Великой стены". Таким образом в орбиту деятельности России попадали Манчжурия, Монголия и Синь-Цзян. Русские, правда, трактовали это соглашение шире и считали, что сфера влияния России должна охватывать Китай по реку Хуан-Хэ. Косвенно об этом свидетельствуют маршруты "научных" экспедиций: все "ученые" почему-то страстно хотят достичь истоков Хуан-Хэ, а некоторые заглядывают даже и на Ян-Цзы и в Тибет2 .


1 "Вестник финансов, промышленности и торговли" N44 за 1896 г., стр. 432.

2 См. маршруты (путешествий Пржевальского, Грум-Гржимайло, генерала Певцова, Потанина и др.

стр. 39

После боксерского восстания 1900 г. царская Россия предприняла решительные дипломатические шаги, чтобы полнее овладеть сферой своего влияния в Китае. Витте тогда требовал: 1) обязательства Китая "без нашего согласия не строить собственными средствами железнодорожных линий и не предоставлять иностранцам ни железнодорожных, ни каких-либо иных концессий во всей сфере нашего влияния", т. е. "в Манчжурии, всей части Китая к северу от Стены, Монголии, Илийском крае и Кашгарии"1 .

При сепаратных предварительных переговорах, которые вел в то время в Китае князь Ухтомский, действуя главным образом взятками, были получены широкие обещания: "Кроме обещания "уплатить нам частями убытки войны и разрушения" Ли Цзин-фан (сын Ли Хунчжана. - С. Р. ) заявил (Ухтомскому - С. Р. ) о готовности Китая "отдать в безусловную эксплоатацию богатства смежных нам Монголии и Кашгара с направлением туда параллельно русской волны переселения, маскируя концессии самому русскому правительству флагом нескольких мнимых частных компаний"2 .

Проект сепаратного соглашения с Китаем, трижды подвергнутый редакционным изменениям, принял на совещании трех министров 26 января 1901 г. следующий окончательный вид в отношении Синь-Цзяна: статья 8-я "Китайское правительство не будет представлять на всем пространстве областей Китая, сопредельных с Россией, а именно Манчжурии и Монголии, а равно на пространстве Тарбагатайского, Кульджи Некого (Илийского), Кашгарского, Яркендского, Хотанского и Керийского округов пограничной с Россией области Ганьсу - Синь-Цзян никаких концессий на постройку железных дорог, разработку рудных месторождений и какие бы то ни было промышленные предприятия иностранным державам или их подданным без согласия на то русского правительства. Китайское правительство на всем пространстве поименованных областей без согласия русского правительства не будет строить железных дорог собственными средствами и не будет предоставлять земельных участков в пользование иностранцев..."3 . В ратифицированном договоре упоминание о Монголии и Синь-Цзяне было изъято, но фактическое положение дел оставалось именно таким, как это упомянуто было в проекте.

Синь-Цзян все больше и больше становился сферой влияния преимущественно России. То, о чем мечтал Куропаткин по отношению к Манчжурии как о величайшем преимуществе, - о праве русского правительства вести сношения с местными властями, минуя пекинское правительство, - уже существовало в действительности в Синь-Цзяне.

Русский консул Петровский пользовался там огромным влиянием, даже китайцы считали, что в Синь-Цзяне существует две власти: китайский губернатор и русский консул. Русские консулы имели широкую юрисдикцию.

Российский финансовый капитал, теснейшим образом связанный с западноевропейским финансовым капиталом, все больше и больше проникает в Синь-Цзян, эксплоатирует отсталость этой страны и способствует ее полному закабалению.

В 1903 г. открыл свое отделение в Кульдже Русско-азиатский банк, в задачу которого, по словам консула Богоявленского, входило: 1) выдача ссуд под обеспечение товарами, 2) учет векселей, 3) переводные


1 Романов "Россия в Манчжурии", стр. 281. Л. 1928.

2 Там же, стр. 263.

3 Там же, стр. 298.

стр. 40

операции, 4) операции с серебром (основной валютой страны), 5) торговля сахаром, греной и семенами американского хлопка.

Банк снаряжает экспедицию за золотом в южные районы Синь-Цзяна (так называемая экспедиция Вирта), захватывает в свои руки торговлю основными товарными культурами, особенно хлопком, который синьцзянские крестьяне начинают в значительном количестве разводить для экспорта в Россию. Банк овладел также шолком-сырцом - основным предметом торговли южных районов Синь-Цзяна с Индией. Регулирование сыньцзянской валюты тоже оказалось в руках Русско-азиатского банка. "Курс китайских тецз прочно установился после того, как Русско-азиатский банк ввел в Илийском крае свои банкноты, выписанные в ланах, цзянах и фанах, прочно обеспеченные соответствующим золотым запасом"1 .

По мере захвата банком все более прочных позиций в народном хозяйстве страны росли и прибыли его. Уже во время войны 1914- 1918 гг. этот банк, соединившись с несколькими монополистами (Тукмуллиным и др.), буквально забрал в свои руки весь денежный и товарный рынок Синь-Цзяна в такой степени, что даже "киты" Синь-Цзяна - Чаншев и Бабашев - взвыли и, объединившись, произвели однажды скупку всех банкнотов банка и предъявили их к размену. В результате - скандал и бегство представителя банка (Суворова). Но это было лишь эпизодом, в общем же в период 1903 - 1918 гг. банк рос и с каждым годом укреплял свои позиции в Синь-Цзяне.

Банк помогал внутренней торговле постольку, поскольку это способствовало развитию экспортной торговли. Соединенными усилиями русских торговцев, банка, консулов и военной силы все большая доля продуктов синьцзянского народного хозяйства шла на рынок. Страна втягивалась в мировой товарооборот.

С 1902 по 1914 г. русская торговля с Кашгарией увеличилась почти в два раза, причем товарооборот особенно быстро начал возрастать после 1907 года. Так, по Чугучакскому округу товарооборот с 3653212 рублей в 1909 г. возрос к 1913 г. до 8590206 рублей2 .

Консульский отчет за 1904 г. с полным правом мог констатировать: "В настоящее время можно без большой ошибки сказать, что две трети торговли в Восточном Туркестане находятся в руках андижанцев. В Кашгаре купцов-андижанцев более чем природных кашгарцев, и торговые обороты их далеко превосходят обороты кашгарских купцов. То же самое можно оказать отчасти и про другие города Китайского Туркестана"3 . Андижанцы же были агентурой российского капитализма.

IX

Рассмотрим, как было организовано господство российского империализма в экономике Синь-Цзяна. Прежде всего следует отметить рост прямой русской агентуры в Синь-Цзяне. Насколько нам удалось установить из отрывочных, разбросанных данных, в 1888 г. в Синь-Цзяне было 43 торговца - русских подданных, из которых 32 - мелкие, остальные - оптовые, а всего со служащими торговых агентств было 123 человека, а в 1914 г. в одной только Кашгарии было уже 396 одних торговцев - русских подданных, не считая их агентов.


1 "Сборник консульских донесений" за 1914 г. Вып. 46-й, стр. 10, 69, 20 и 76.

2 "Сборник консульских донесений" за 1902 - 1914 гг. особенно вып. 2-й за 1912 г., стр. 44, вып. 46-й за 1914 г., стр. 44 и 96 - 97, вып. 34-й за 1913 год.

3 "Сборник консульских донесений" за 1904 год. Вып. 3-й, стр. 196.

стр. 41

75% всего товарооборота между Синь-Цзяном и Россией занимала мануфактура, которую вначале оптовики покупали на Нижегородской и Ирбитской ярмарках и продавали затем в Синь-Цзян. В дальнейшем экспорт мануфактуры в Синь-Цзян начали брать на себя крупные русские мануфактуристы: Эмиль Циндель, Савва и Захарий Морозовы, а также Прохоровская и Шуйская мануфактуры, которые "хотя и не имеют своих отделений, но находятся в постоянных сношениях с Кашгаром при помощи богатых туземных фирм"1 . Таким образом российский капитализм использовал компрадорскую буржуазию Синь-Цзяна.

О компрадорской роли местного купечества писал еще Абаковский в 1888 г.: "Привезенный... товар сбывается больше оптом перекупщикам из китайского купечества, которые уже в свою очередь снабжают таковым местных мелочных торговцев". В последующие десятилетия компрадорская буржуазия используется еще больше.

Компрадорская буржуазия, теснейшим образом связанная с российским империализмом, складывается в Синь-Цзяне из китайского купечества, местных "кашкарлыкских" торговцев, из среды казанских татар, вначале бывших агентами русских торговцев, а затем осевших в Синь-Цзяне, и, наконец, из агентов среднеазиатских торговых фирм. После войны и революции большинство купцов-компрадоров, бывших русскими подданными, принимает китайское подданство и начинает играть роль компрадоров уже не российского империализма, разбитого Октябрьской революцией, а империализма других стран.

Собственная агентура российского империализма, широко внедрявшаяся во все поры экономики страны, представляла собой скорее не капиталистов, а приказчиков, часть которых впоследствии (тоже после революции) перешла в ряды компрадоров, часть же их занялась другими делами. "Русские подданные почти все или приказчики наших ферганских купцов, получавших в Фергане товар в долг или на условиях дележа прибыли, привозят его в Кашгар и в другие города Восточного Туркестана, где сдают товары более мелким торговцам, которые продают полученный в долг товар в лавках в городе или разъезжают с товаром по селениям, где продают его на деньги, а по большей части меняют на местные товары и эти местные товары весьма нередко привозят в уплату за полученный в кредит товар главному торговцу, а этот последний, в свою очередь, смотря по состоянию курса, или продает товар в Кашгаре или отправляет в Фергану своему кредитору в уплату вместо денег. Собственно говоря, в Восточном Туркестане, если можно так выразиться, производится не торговля, а размен товаров с отсрочкой уплаты, и это составляет главную характерную черту здешней торговли... Тот же порядок... соблюдается и китайскими подданными"2 .

Методы работы этих агентов, в сущности, одинаковы. "Все прибывающие в Восточный Туркестан русского подданства торговцы - по преимуществу приказчики особого вида... и почти всегда, по условиям этого обязательства, - "третники" (сиякчи), т. е. они получают от другого лица, с которым входят в обязательства, товары, производят на свой страх и риск торговлю и из барышей берут себе одну треть, а две трети отдают лицу, снабдившему их товаром. В сущности, такие сиякчи - не торговцы..., а люди, находящие себе пропитание в торговле". Иногда "сами сиякчи отдают полученные ими това-


1 "Сборник консульских донесений" за 1914 год. Вып. 47-й, стр. 6.

2 "Сборник консульских донесений" за 1904 год. Вып. 3-й, стр. 183.

стр. 42

ры в продажу своим сиякчам и нередко состоят в таких обязательствах не к одному, а к нескольким лицам"1 . "Все здешние торговцы составляют своего рода давним обычаем организованное общество, действующее при продаже и покупке товаров, при назначении цен на них, при открытии кредита и прочее как одно лицо. Среди членов этого общества, владеющих самыми незначительными для каждого в отдельности капиталами, торговой конкуренции никогда не бывает"2 . Таким образом, цепь передаточных звеньев от верхушки финансового капитала к истинному производителю рисуется в таком виде:

1) объединенный финансовый капитал России, тесно связанный с западноевропейским финансовым капиталом;

2) крупные русские торгово-промышленные фирмы или же непосредственно казанские или ферганские оптовики;

3) крупный купец - организатор связи между Ферганой или Казанью и Синь-Цзяном;

4) мелкий торговец - полуприказчик-полукупец;

5) в аулах кочевников, а иногда и в сельскохозяйственных районах еще более мелкие торговцы - собственно, уже разносчики.

Иногда в эту цепь вклинивалась синьцзянская компрадорская буржуазия, заменяя одно или несколько промежуточных звеньев.

Российский империализм, создавая ли в Синь-Цзяне собственную агентуру или же действуя через посредство туземного торгового капитала, вовсе не бой заинтересован в нарушении господствовавшего в Синь-Цзяне феодального способа производства, наоборот: элементы докапиталистических отношений использовались и консервировались российским империализмом.

Социально-экономическая отсталость Синь-Цзяна обеспечивала российскому империализму получение сверхприбылей.

Докапиталистические отношения использовались при кредитовании. Непосредственный производитель получал ссуду натурой или деньгами, но возвращал всегда натурой. Например у скотовода на выпас обычно оставлялся полученный за кредит скот, который подрастал и давал приплод, но был все же собственностью не кочевника, ухаживающего за ним, а кредитора. В 1906 г. русскими подданными из купленных в китайских пределах

Лошадей на

166875

руб.

оставл. на

выпас на

86300

руб.3

Баранов "

30990

"

"

"

164900

 

Крупного рогатого скота на

90795

"

"

"

42420

 

В северной части Синь-Цзяна - Тарбагатайском и Алтайском округах, основную массу населения которых составляли кочевники, - денежной единицей был кирпичный чай, который являлся необходимейшей составной частью пищи кочевника. Российский капитал взял в свои руки снабжение этих округов чаем. "Только на Бурчумскую пристань на Черном Иртыше (привоз чая. - С. Р. ) достиг 2500 ящиков... Но этого количества совершенно недостаточно, чтобы удовлетворить потребность местного населения в чае, и требуется усиленный подвоз этого продукта, значение которого возрастает еще и от того, что он облегчает русским купцам ведение торговли с местным населением и удешевляет покупку сырья (разрядка моя. - С. Р. ). И теперь нередки случаи, когда киргиз, отказывающийся продать своего барана за 3 - 4 рубля, уступает


1 "Вестник финансов, промышленности и торговли" N40, за 1896 г., стр. 431.

2 "Сборник консульских донесений" за 1904 год. Вып. 3-й, стр. 183 - 184.

3 "Сборник консульских донесений" за 1906 год. Вып. 2-й, стр. 157.

стр. 43

его за 2 - 3 кирпича чая, рыночная стоимость которого в розничной продаже за наличные деньги не превышает 1 р. 50 к."1 .

Если брать этот консульский подсчет "эквивалентности" обмена, то на каждом ящике купец наживал свыше 100% прибыли (здесь не принимается в расчет возможность выпаса купленного стада в течение лета, что давало еще до 50% добавочной прибыли).

Синь-Цзян при том строе социально-экономических отношений, которые там существовали, обеспечивал изрядную сверхприбыль русской буржуазии. Зачем же было менять установленные порядки? С удовлетворением обозреватель отмечает: "Русским подданным, особенно торговцам, живется в Кульдже очень недурно. Постройки их разрастаются так быстро, что не помещаются на участке, отведенном под нашу факторию; приходится выходить за ее пределы, чему китайские власти пока не препятствуют... За один только прошлый год по соседству с консульством появилась целая новая улица, заселенная русскими торговцами"2 .

В XX в. в кругах русской буржуазии, связанной с Синь-Цзяном, все чаще и чаще начинают раздаваться голоса о необходимости использовать природные богатства Синь-Цзяна, а не ограничиваться только торгово-ростовщической эксплоатацией страны и ее финансовым закабалением. "Без преувеличения можно сказать, что горных богатств в Кашгарии огромное количество, и если бы туда явились предприимчивые предприниматели, имея у себя известные капиталы для первоначального оборудования, то они извлекли бы из недр земли такие богатства, которые своим количеством удивили бы мир"3 . Говорили о необходимости постройки текстильных фабрик на базе дешового сырья и дешовейшей рабочей силы, об организации нефтедобычи, организации водного сообщения по рекам Или и Черному Иртышу непосредственно в глубь Синь-Цзяна, даже о постройке железной дороги или в Синь-Цзяне или к границам страны.

Были сделаны и попытки такого предпринимательства в годы хлопковой горячки в Синь-Цзяне (1900 - 1905), и кое-кто из русских капиталистов (Соловьев в 1901 г.) начал организовывать хлопкоочистительные заводы. Затем это дело заглохло, и большинство заводов перешло в руки туземного капитала.

В конечном счете, дело ограничилось почти одними разговорами. У русской буржуазии не оказалось ни предприимчивости, ни капиталов, которые она употребила бы на организацию крупного производства в Синь-Цзяне. Не будучи в состоянии сама использовать природные богатства Синь-Цзяна, русская буржуазия стремилась эти богатства законсервировать и принимала все меры к тому, чтобы не допустить их эксплоатацию китайским правительством или туземной буржуазией. "Если бы крупные наши фирмы, как например Нобель и Ко , обратили серьезное внимание на местный рынок... то можно смело сказать, что наш керосин совершенно завладел бы местным рынком и у китайского правительства, а равно и некоторых из местных богатых купцов не появлялось бы от времени до времени намерения производить поиски месторождений нефти"4 .


1 "Сборник консульских донесений" за 1913 год. Вып. 34-й, стр. 24.

2 "Туркестанские ведомости" за 1903 год.

3 "Туркестанские ведомости" за 1914 год.

4 Там же.

стр. 44

X

Буржуазно-националистическое движение в Синь-Цзяне в среде уйгур, казаков, киргизов и других угнетенных народностей страны никогда не проявлялось в сколько-нибудь сильной форме. Даже "джадидизм" имел здесь только слабое, рефлекторное отражение, выразившееся главным образом в разговорах "по душам" на полусемейных вечеринках. Это и понятно: слабость развития и компрадорский характер синьцзянской буржуазии не создавали почвы для такого движения.

До эпохи империализма в Синь-Цзяне неоднократно имели место сильные феодально-сепаратистские движения, направленные против господств китайского феодализма. Туземным феодалам часто удавалось использовать возмущение крестьянства чудовищным гнетом всей системы и направить это возмущение против своих соперников - китайских феодалов.

Основной борющейся силой в этих антикитайских движениях было крестьянство. Но протест крестьянства против феодального гнета носил стихийный характер, движение крестьянства было лишено ясного политического сознания и часто принимало такие формы, которые, с точки зрения европейского революционного движения, показались бы странными. Но нужно принять во внимание чудовищную отсталость страны, тот факт, что 98% всего населения неграмотны, этническую пестроту, отсутствие партий и политической жизни, отсутствие даже газет, культурную разобщенность со всем миром - и тогда многое станет понятным.

Революционные настроения выражались, например, в баранте (угон скота противника), в контрабанде (в особенности оружия), в убийствах и избиениях отдельных, особенно злостных эксплоататоров, в погромах, в подачах многочисленных жалоб китайским властям на своих "старшин", беков и т. д., даже в коллективных уходах от своих эсксплоататоров, в "забастовках" базаров (купеческая форма протеста), в отказе крестьян платить налоги и, наконец, в восстаниях и вооруженной борьбе. При всей отсталости форм движения в нем были неразвитые, стихийно проявляющиеся моменты прогрессивной крестьянско-плебейской войны против феодалов. Но движению не хватало класса-гегемона, который повел бы крестьянство за собой. Буржуазия при ее компрадорском характере и при ее политическом ничтожестве была неспособна повести за собой крестьянство, а пролетариата как класса "для себя" в Синь-Цзяне еще не существовало.

В эпоху империализма началось пробуждение народов Азии. Поднималось буржуазно-националистическое движение в Китае, Индии, Персии. Волна антиимпериалистического движения каждый раз находила себе отклик и в Синь-Цзяне. Нашло свое отражение в Синь-Цзяне и боксерское восстание, хотя и в слабой форме. Еще в 1899 г. в Кашгаре вспыхнули волнения, направленные против шведских миссионеров. Дело до серьезного не дошло, но отцам-миссионерам пришлось пережить много неприятных минут, укрывшись от расправы толпы в русском консульстве. В 1899 г. восстание местной группы дунган (200 человек) в Манасе было локализовано и подавлено. В 1900 г. волнения разрастаются. Движение явно направлено против русских, особенно в Кульджинском районе, т. е., как раз там, где русское влияние было сильнее всего. В июне 1900 г. в Манасе и в Гучене дунгане сделали попытку начать восстание, но также неудачно. В Кашгаре в это же время было раскрыто "тайное общество

стр. 45

антиправительственного характера"1 , много членов которого оказалось среди войск. Брожение распространилось и на другие районы: ждали сигнала к восстанию. То ли потому, что своевременно была захвачена головка восстания, то ли потому, что слишком сильной оказалась мощь России, но общего восстания не последовало. Россия уже начала концентрировать войска на семиреченской и других границах. 1 июля в Кульджу "для охраны консульства" были посланы 2 сотни казаков; когда их не хотели пропустить, на помощь двинули батарею.

Движение дальше не распространилось, лаконически сообщает военный наблюдатель2 .

Проигранная Россией война с Японией и революция 1905 т. нашли сильное, хотя и не проявившее себя сразу в открытых действиях, отражение в Синь-Цзяне. Пал ореол непобедимости русской армии, стало много труднее, даже в Синь-Цзяне, добиваться тех или иных льгот - на это единодушно жалуются все консулы, - а главное, повеяло свежим ветром революции. Из Средней Азии, с Алтая и из Сибири в Синь-Цзян доходили вести о революции, возбуждая тревогу у правящей клики и надежду на освобождение у эксплоатируемых. Усилившееся буржуазно-националистическое движение в Средней Азии также нашло свой отзвук в Синь-Цзяне, подготовляя почву для последующего распространения пантюркистской пропаганды в Синь-Цзяне. Открытых выступлений в Синь-Цзяне непосредственно в период революции 1905 - 1907 гг. не было. Выступления начались позднее, в 1911 - 1912 гг., как часть общекитайских событий 1911 - 1912 годов.

XI

Революция 1905 г. подготовила революции в Персии, Турции, Китае. "Не успели оппортунисты похвалиться "социальным миром" и не необходимостью бурь при "демократии", как открылся новый источник величайших мировых бурь в Азии. За русской революцией последовали турецкая, персидская, китайская. Мы живем теперь как раз в эпоху этих бурь и их "обратного отражения" на Европе", - писал Ленин в статье "Исторические судьбы учения Карла Маркса"3 . Эти бури начались под влиянием революции 1905 года.

Рост революционных настроений в Китае подогревался агрессивной политикой империализма и, в частности, империализма царской России. Две России стояли перед лицом пробуждающейся Азии: Россия военно-феодального империализма и Россия декабрьского вооруженного восстания. Революционная Россия толкала на освобождение от империализма, на национально-освободительную буржуазно-демократическую революцию, возбуждала надежду, вызывала восхищение демократии. Царская Россия пыталась усмирить революции в Азии и использовать их для своих империалистических целей.

К 1911 - 1912 гг., к началу китайской революции, международное положение России было благоприятно. От первых последствий про-


1 Это было так называемое "Геляо-хой". Любопытные данные об этом обществе и его работе имеются в Архиве революций и внешней политики фонд МИД. Китайский стол, дела NN498, 523 и 525.

2 "Сборник материалов по Азии" за 1902 т., стр. 54 - 58.

3 Ленин. Соч. Т. XVI, стр. 333.

стр. 46

игранной войны удалось оправиться. Революция в стране, казалось, была задушена, и реакция торжествовала победу. Включение в Антанту, русско-английское соглашение 1907 г., русско-японская конвенция от 31 января 1907 г., а затем соглашения от 4 июля 1910 г. укрепили международное положение царской России. Можно было вновь выступать в качестве активного претендента на раздел Китая. И Россия ведет сложную борьбу за сферы влияния в Китае, в Манчжурии, в Монголии и в Синь-Цзяне. Назревшая революция в Китае вызывала, надежды половить рыбу в мутной воде, сыграв или на подавлении революции, как это было в Персии, или на расчленении Китая, если обстоятельства сложатся благоприятно.

Воспользовавшись переговорами по "поводу петербургского договора 1881 г., царская Россия перешла в наступление.

3 февраля 1911 г. царский представитель в Китае Коростовец вручил китайскому правительству ноту, вполне соответствующую линии, принятой на ноябрьском (1910 г.) "особом совещании", устанавливающей, что надо "перейти к более настойчивому тону в наших: переговорах с китайским правительством, не останавливаясь в случае необходимости перед мерами военного давления на Китай"1 .

В ноте Россия требовала, чтобы Китай подтвердил "свое согласие соблюдать пункты, изложенные в строгом соответствии с постановлениями трактата 1881 г.". Статья 1-я ноты утверждала право России "устанавливать самостоятельные ввозные и вывозные тарифы по границе с Китаем" и право взаимной беспошлинной торговли в пределах 50-верстной полосы границы России и Китая; статья 2-я гласила, что "русские подданные на всей территории китайской империи пользуются правами административно-судебной внеземельности и... подлежат юрисдикции русских властей"; статья 3-я заявляла, что "в Монголии, в областях застенного Китая, лежащих по обе стороны Тяньшаньского хребта, русские подданные имеют право свободного передвижения, проживания и беспошлинной торговли товарами всякого происхождения, без обложения ее в явном или скрытом виде и без стеснения ее монополиями или иными запретительными мерами"; статья 4-я настаивала на праве учредить консульства в Кобдо, Хами и Гучене; статья 6-я требовала, чтобы русским подданным было разрешено право "приобретать земли и возводить на них постройки в тех городах Монголии и Западного Китая, где есть консульство".

За отказ от подтверждения этих пунктов Россия грозила "принять... те меры, которые она признает для сего нужными".

Затем последовала вторая ультимативная нота, которая гласила следующее: "Императорское правительство согласно ждать ответа на настоящую свою ноту до 15 марта, но предупреждает, что в случае неполучения к этому сроку исчерпывающего удовлетворительного ответа по всем шести пунктам ноты 3 февраля оно вернет себе свободу действий и возлагает на китайское правительство ответственность за проявляемое последним упорство"2 .

Это был настоящий ультиматум. Речь шла явно о разделе Китая. Россия вовсе не думала ограничиваться только Монголией и Синь-Цзяном как сферами влияния, но хотела продвинуться гораздо дальше. А тут китайские националисты пытаются изменить положение в Монголии и Синь-Цзяне - станах, казалось бы, окончательно освоенных. Это казалось ударом "по основам". Это отбрасывало Россию-


1 Из письма Сазонова к Сухомлинову. Цит. по сборнику "Пробуждение Азии", стр. 165. Соцэкгиз. 1935.

2 Цит. по "Закаспийскому обозрению" от 8 февраля 1911 года.

стр. 47

к положению 1850 года. Ясно, надо было принимать решительные меры, тем более что Китай был так слаб. Кроме того в Кульдже, в Илийском районе и в Синь-Цзяне в целом царская Россия имела уже значительные экономические интересы.

"В торговом отношении Кульджа является нашей маленькой колонией, служащей для экспорта продуктов нашей промышленности", - писали "Туркестанские ведомости". "Русская фактория в Кульджинском крае и имущества ее самые большие во всем Синь-Цзяне"1 .

Годовой товарооборот России с Кульджей равнялся 4 млн. рублей; если присоединить сюда движимое имущество русской фактории, то русские интересы в одной Кульдже оценивались скромно в 8 млн. рублей.

Но если даже увеличить эту сумму в 5 раз, учитывая интересы России во всем Синь-Цзяне, то все же нельзя думать, что стоило начинать войну со всеми возможными международными осложнениями из-за 40 млн. рублей. Причины лежали глубже. Вопрос ставился и экономически и политически гораздо шире: попытки китайских националистов ограничить права России означали удар по монополии России, и не только в Синь-Цзяне, но и в Монголии и во всем Китае. Уступить здесь означало создать прецедент.

Об этом откровенно писала вся реакционная русская печать. Так, ""Новое время" писало:

"Китайские чиновники различных рангов принимают негласное участие в торговле чаем в Западном Китае. Естественно поэтому, что они не останавливаются ни перед какими мерами для устранения иностранного соперничества. Они давно уже пробовали добиться полного воспрещения русским купцам торговать чаем... в Синь-Цзянской провинции. До прошлого года эти попытки повели только к фактическому лишению русских подданных их торговых прав... с апреля истекшего года это фактическое беззаконие приняло юридическую форму. Пекинское правительство предоставило монопольное право торговли чаем в Или и Тарбагатае вновь учрежденному акционерному чайному обществу. Русская чайная торговля должна была прекратиться" (разрядка моя. - С. Р.). Особенно возмущалось "Новое время" тем, что вместо выполнения 10-й статьи договора 1881 г., по которой разрешалось открыть консульства в Кобде, Улясутае, Хами, Урумчи и Гучене, амбань вновь выделенного из Кобдосского Алтайского округа начал чинить препятствия торговцам из России, воспретив сдавать в наем русским купцам дома, "а в 1908 г. дошел до такой наглости, что приказал снести все постройки русских подданных. И это распоряжение было выполнено. Русская дипломатия вместо того, чтобы отправить на место сотню казаков, командировала в Алтайский округ для усмирения амбаня титулярного советника. Само собой разумеется, из такой карательной экспедиции получился только один смех и поношение... Батальон туркестанских стрелков с несколькими орудиями и сотней казаков, двинутый в Кульджу, сразу приведет в чувство и алтайского амбаня и пекинский вай-ву-бу, которые, видимо, утратили всякое представление о дозволенном и недозволенном".

Грозила потеря монополии, но этого мало: китайские националисты хотели лишить "несчастную" Россию не только права монопольно торговать чаем и другими товарами, но хотели взять в свои руки торговлю со степью, с кочевниками, ту самую торговлю, кото-


1 "Туркестанские ведомости" N273 - 274 за 1912 год.

стр. 48

рая давала баснословные барыши. Даотаем Синь-Цзяна было "дано секретное распоряжение не допускать русских к непосредственной покупке товаров у монголов"1 .

Но и это не все: "У китайского правительства создались проекты железной дороги от Пекина через Ургу, далее, вдоль нашей границы через города Улясутай и Кобдо, другая линия проектируется через Хами к Кульдже". Заселение Синь-Цзяна и Монголии и проведение железной дороги приведут к тому, что "вся Сибирская железная дорога окажется под ударами Китая с юга, что чрезвычайно ослабит и затруднит связь Европейской России с Приамурским краем"2 .

Это уже грозило полным подрывом "основ". Срочно вспоминаются статьи, увы, не утвержденного ливадийского договора, вновь обсуждается стратегическое значение Кульджи и особенно то, что Кульджа была пунктом, начинающим знаменитую с древних времен дорогу в Срединный Китай, и т. д. и т. п.

Между тем революция в Китае разгоралась, И ее подогревала империалистическая агрессия, в частности русский ультиматум3 . Знаменитый хугуанский заем дал толчок к событиям в провинции Сычуань и к росту волнений во всем Китае. А затем, 10 октября 1911 г., последовало учанское восстание, положившее начало китайской революции. К лету 1912 г. революция докатилась до Синь-Цзяна. В Урумчи, столице провинции, в результате восстания против манчжурских властей к власти пришел Ян Цзянь-син. Цзян-цзюнь (губернатор) Илийского округа начал готовиться к походу на Урумчи, но восставшие войска илийского гарнизона перешли на сторону нового урумчинского правительства. Командующий кашгарским гарнизоном также поднял гарнизон против манчжурского ставленника и, убив его, захватил власть в свои руки. Уйгуры южной части Восточного Туркестана (районы Хотана, Яркенда, Каргалыка и др.) не без содействия англичан организовали восстание и прогнали манчжурские власти. Среди них англичане стали усиленно пропагандировать идею образования отдельного тибето-монголо-мусульманского государства под протекторатом Англии. Сочувственно относилась Англия и к панисламистской пропаганде. Началось брожение среди казахов, киргизов, монголов, дунган и других народностей, населявших Синь-Цзян.

Тем временем царская Россия воспользовалась начавшимся брожением в Монголии для того, чтобы предъявить на нее свои права. 29 декабря 1911 г. было опубликовано правительственное сообщение, в котором Россия, заявляя о своих специальных интересах в Монголии, выражала желание посредничать между "взбунтовавшейся" Монголией и Китаем на условиях устранения китайской администрации, вывода китайских войск из Монголии и отказа китайцев от захвата монгольских земель. Представители царского правительства поддерживали также сепаратистское движение синьцзянских монголов - торгоутов. Велась пропаганда за присоединение их к Монголии. Поддержкой русских властей пользовался монгольский князь Тохтохо, пы-


1 "Times" за март 1911 года. Цит. по "Дальневосточному обозрению" N6 - 7 за март 1911 года.

2 Куропаткин "Русско-китайский вопрос", стр. 14 - 15. СПБ. 1913.

3 Воззвание китайской студенческой ассоциации говорило, что Россия, "теснит провинцию Или, Англия захватывает Пяньма, Франция агрессирует в Юннани; участие России повлечет за собой разоружение всей империи, и призывало народ к вооруженной борьбе с империализмом. Сборник "Пробуждение Азии", стр. 167.

стр. 49

тавшийся объединить под своей властью Илийский, Тарбагатайский и Алтайский округа и присоединить их к Монголии. Таким образом царизмом был взят курс на расчленение Китая.

Русская правительственная пресса и так уже давно обливала грязью китайскую революцию. Теперь эта кампания принимает совершенно неслыханные размеры. Старательно раздуваются всяческие поводы для вмешательства. "Туркестанские ведомости", первоначально с плохо прикрытой заинтересованностью сообщавшие факты, свидетельствовавшие о начале революции и ходе ее, стали особенно подчеркивать, что "чернь пыталась овладеть оружием и присутственными местами", что в Кашгаре "полная анархия", "власть перешла в руки народного ополчения", что даже образовались "земские конвенты"1 . Правда, некоторые дальновидные деятели русского империализма предостерегали от новой авантюры ввиду назревающей мировой войны. Милюков обвинял правительство в том, что оно поддается германской политике, толкавшей Россию в сторону Монголии и Китайского Туркестана2 . Но черносотенная пресса и военщина закусили удила.

Когда в Марал-Баши солдаты избили русского подданного, а в глухой деревушке Чира, по сообщениям газет, толпа местных жителей подожгла дом, где собралось несколько русских подданных, и убила "несколько десятков человек" (в этой глухой деревушке никогда больше 5 - 6 русских подданных не бывало. - С. Р. ), - тогда пресса стала открыто говорить о необходимости военной экспедиции3 . Правительство также находило, что наступил удобный момент для вооруженного вмешательства. Русский посланник сделал "самые серьезные представления", а военное министерство под предлогом защиты русских подданных ввело свои войска в Илийский, Тарбагатайский и Алтайский округа. В Кашгар был послан для "охраны консульства" и русских подданных отряд в составе 3 сотен казаков, 2 рот пехоты с 2 пулеметами.

После этого в прессе стали писать, что повторять ошибку 1881 г. (возврат Илийского края Китаю) не следует. Особо подчеркивался тот факт, что и другие империалистические государства делают попытки расчленить Китай. Эту мысль о расчленении Китая ясно выразил журнал "Окраины России" еще в 1911 году. В журнале писалось, что необходимо воспользоваться китайской революцией и занять. Северную Манчжурию и Монголию, а "на границе наших туркестанских владений с Западной Монголией занять проходы между... Тянь-Шанем и Алатау (по долине р. Или от между Алатау по долине Черного Иртыша)..." "Бели мы будем колебаться и медлить, то, помимо осложнений на Дальнем Востоке, мы в Сибири и Туркестане придем в соприкосновение с новым, тибетско-монгольским государством, которое возникнет в Средней Азии под протекторатом Англии на территории Тибета, Синь-Цзяна и Монголии, от Гималая до Алтая и Саян. Образоваться же монгольскому государству мы не можем позволить, если не хотим навязать себе нового панмонгольского вопроса и создать в Средней Азии центр националистических стремлений русских монгольских народностей, бурят, калмыков и тунгусов"4 .


1 "Туркестанские ведомости" NN130, 135, 147 и др. за 1912 год.

2 Речь Милюкова в Государственной думе. Стенографический отчет от 9 марта 1911 года.

3 По некоторым убедительным данным, можно считать установленным, что весь так называемый "инцидент в Чира" был спровоцирован русским консулом в Кашгаре - Соковым.

4 "Окраины России" от 15 октября 1911 года.

стр. 50

"Образ действий, принятый по отношению к России китайцами со стороны Монголии, - писал Куропаткин, - обязывает, как изложено выше, отодвинуть границу России с Монголией до естественного рубежа - пустыни Гоби. Такое изменение вызывает необходимость в изменении и пограничной черты России с Западным Китаем. Это изменение должно заключаться в том, чтобы вся северная часть Синьцзянской провинции с Кульджею вошла в сферу влияния или владения России"1 .

Куропаткин свои экспансионистские стремления аргументировал так называемой желтой опасностью, под которой имелась в виду возможность конкуренции капиталистически развившихся народов Азии с Европой и Америкой. В своем предвидении такой опасности Куропаткин как верный пес русской буржуазии предупреждал ее и предлагал даже такие меры, как полный отказ России от завоевательных планов на Западе и в Турции и союз европейских государств против Японии, Китая и Индии, союз, рассчитанный на полное подавление всяких попыток этих народов к самостоятельному развитию. В качестве конкретных выводов предлагалось следующее: "Желтая опасность" грозит России в большей мере чем другим европейским державам, ей и должна быть вверена охрана Джунгарских ворот, от Тянь-Шаня до Алтая с Кульджой в центре". Чтобы противостоять "желтой опасности", необходимо соглашение "по делам Ближнего Востока с Австрией и Германией" и "соглашение по делам Дальнего. Востока между всеми великими державами Европы"2 .

Царское правительство не было единодушно и последовательно в своем отношении к китайской революции и к манчжурской династии и по вопросу о том, предпочтительнее ли поддержать новую власть в Китае или поощрять сепаратистские стремления отдельных провинций. С приходом к власти Юань Шикая обстоятельства повернулись так, что царское правительство сочло более выгодным в данный момент признать совершившиеся факты. Серьезное, если не решающее влияние на такое решение оказала начавшаяся балканская война-предвозвестник мировой империалистической войны 1914 - 1918 годов. Этим объясняется и тот факт, что войны с Китаем не последовало. Кроме того Россия получила полное удовлетворение на свою ноту. Китай уступил по всем пунктам. Официально инцидент нельзя было не считать исчерпанным.

Китайское правительство в ответной ноте на ультиматум России ответило, что "по вопросу о монополиях в Синьцзянской провинции... русские подданные, торгующие во всех пунктах, расположенных к югу и северу от Тяньшаньского хребта в застенном Китае, будут поставлены в одинаковые, без всяких дальнейших ограничений условия с китайцами". Кроме того китайское правительство "согласилось" на учреждение консульств в Кобдо, Хами и Гучене3 . Позднее были осуждены и виновники инцидента в Чира4 .

И все же, несмотря на полное удовлетворение, войска оставались еще долго в боевой готовности. Понадобились недвусмысленные намеки иностранной, главным образом английской, печати о том, что "англичане не будут в состоянии отнестись спокойно" к этому факту5 . Временно ввиду более серьезных событий пришлось удовле-


1 Куропаткин "Русско-китайский вопрос", стр. 173.

2 Там же, стр. 73 и 196.

3 "Дальневосточное обозрение" за апрель 1911 г., стр. 49 - 50.

4 "Туркестанские ведомости" N37 за 1913 год.

5 "Дальневосточное обозрение" N6 - 7 за 1911 г., стр. 25.

стр. 51

твориться тем, что официально просили и что официально получили. "Нам не слишком нужна Монголия сама по себе, как не нужны Бухара и Хива, но к взаимной выгоде в высшей степени полезно поставить Монголию и Кашгар в вассальные к нам отношения. Воскресение Китая на манер Японии есть наша смерть. И если чудовищное скопление народов разноязычных и разнокровных начнет раскалываться на свои составные части, то мы должны всячески помогать этому процессу. Идеал большого государства - быть окруженным маленькими, и мы должны сознательно стремиться к дроблению своих больших соседей"1 .

XII

В 1912 г. Россия вновь подтвердила и уточнила соглашение с Японией о разграничении сфер влияния. Японская сфера влияния распространялась восточнее 116° 27' восточной долготы от Гринвича на Южную Манчжурию и Внутреннюю Монголию, а русская на Внешнюю и Внутреннюю Монголию, западнее указанного, и на Синь-Цзян. Соглашение 1907 г. с Англией оставалось в силе, и процесс экономического и политического закабаления Синь-Цзяна преимущественно Россией принимал свои окончательные формы.

Россия имела пять консульств, Англия - одно. Считалось, что сфера специальных интересов России распространяется на всю территорию Синь-Цзяна, за исключением его южной части, смежной с Тибетом и англо-индийскими княжествами.

Правда, на протяжении 1900 - 1917 гг., прежде чем установилось такое "равновесие сил", все время происходила борьба; эта борьба не прекратилась и после окончательной договоренности, но непосредственно предвоенные и военные годы слишком напрягли силы стран, для того чтоб заниматься такими, относительно второстепенными объектами, как Синь-Цзян.

Понятно, Англия не могла не видеть, что экономически Россия вытесняет ее из Синь-Цзяна. Провоз русских товаров из Москвы и Нижнего до Кульджи обходился в среднем от 4 р. 40 к. до 4 р. 80 к. за пуд, а стоимость провоза от Бомбея до Кашгара обходилась (в 1904 г.) в 30 рупий за маунд (2 1/2 пуда), т. е. русский капитализм выгадывал около 8 рублей на пуде ввезенного товара2 .

С этим фактом, рисующим только одно из преимуществ России, трудно было что-нибудь поделать. В 1913 - 1914 гг. ввоз индийских товаров в Синь-Цзян достигал суммы в 1607698 рублей по сравнению с 25 миллионами рублей русского товарооборота и по сравнению с почти вдвое большей величиной английского ввоза в 1895 году3 .

Английский империализм, как и остальные империалистические страны, подчинялся закону, сформулированному Лениным: "Не только открытые уже источники сырья имеют значение для финансового капитала, но и возможные источники, ибо техника с невероятной быстротой развивается в наши дни, и земли, непригодные сегодня, могут быть сделаны завтра пригодными, если будут найдены новые приемы (а для этого крупный банк может снарядить особую экспедицию инженеров, агрономов и пр.), если будут произведены большие затраты капитала. То же относится к разведкам относительно


1 "Дальневосточное обозрение" N14 за 1911 год.

2 "Сборник консульских донесений". Вып. 3-й за 1904 г., стр. 197 - 198 и вып. 5-й за 1906 г., стр. 366.

3 "Сборник консульских донесений". Вып. 46-й за 1914 г., стр. 20.

стр. 52

минеральных богатств, к новым способам утилизации тех или иных сырых материалов и пр. и т. п."1 . "Отсюда неизбежное стремление финансового капитала к расширению хозяйственной территории и территории вообще. Как тресты капитализируют свое имущество по двойной или тройной оценке, учитывая "возможные" в будущем (а не настоящие) прибыли, учитывая дальнейшие результаты монополии, так и финансовый капитал вообще стремится захватить как можно больше любых земель, учитывая возможные источники сырья, боясь отстать в бешеной борьбе за последние куски неподеленного мира или за передел кусков, уже разделанных".

Англия также боролась за территорию Синь-Цзяна, но в данном случае оказалась слабее России. И только воспользовавшись гражданской войной в России, она поспешила укрепить там свои позиции. Боролись за Синь-Цзян и другие империалисты, правда, с еще меньшей надеждой на успех. "На кашгарский рынок со стороны Индии начали подвозиться и мануфактурные изделия индийских и иностранных европейских фабрик с клеймами "Made in Germany", "Made in France", "Made in Italy", - сообщает консульский отчет. Японцы в 1905 г. содержали у губернатора Синь-Цзяна своего советника. В 1911 г. в Синь-Цзян ездил обследовать положение дел полковник Хино. Видимо, японский империализм интересуется Синь-Цзяном давно и при всяких осложнениях России с Китаем или России с Японией подумывает, нельзя ли что-либо сделать и в этом уголке Китая.

Однако царская Россия была экономически и политически сильнее всех в Синь-Цзяне. Англии, как главному ее сопернику в этой стране, в то время не оставалось ничего иного, как, захватывая то, что можно захватить, добиваться хотя бы того, чтобы Россия не вздумала сделать с Синь-Цзяном среднеазиатского инцидента.

Главная задача Англии состояла в том, чтобы не допустить кого-либо близко к границам Индии. Когда российский империализм слишком энергично начинал говорить об угнетенных народах Индии, а тем паче выражал желание "помочь" этим угнетенным народам, тогда тот или иной видный английский деятель выступал и говорил примерно следующее: "Индия - крепость. С двух сторон ее окружает, подобно рву, океан, с третьей - горы; за этой стеной тянется гласис различной глубины. Мы не стремимся к его захвату, ню ее можем допустить, чтоб его захватил противник. Мы будем очень рады, если он останется в руках наших союзников и друзей, но если вражеские влияния проникнут и укрепятся за нашими стенами, мы принуждены будем выступить. В этом весь секрет положения в Аравии, Персии, Афганистане, Сиаме и Тибете2 .

Так, историческим ходом событий Синь-Цзян был обречен оставаться буфером между Англией и Россией под постоянной угрозой превратиться в такую же колонию России, какой были среднеазиатские ханства и другие многочисленные, заселенные "инородцами" окраины. И может быть, не будь Октябрьской революции в России, Синь-Цзян уже попал бы окончательно экономически, политически и юридически в лапы российского империализма. Война и Октябрьская революция коренным образом изменили положение, роль и перспективы развития Синь-Цзяна.


1 Ленин "Империализм как высшая стадия капитализма", стр. 88. Партиздат. 1934.

2 Лорд Керзон. Речь 30 марта 1904 года. Цит. по книге К. Радека "Портреты и памфлеты". Т. I, стр. 101. "Советская литература". 1933.

Orphus

© libmonster.cn

Permanent link to this publication:

http://libmonster.cn/m/articles/view/ЦАРСКАЯ-РОССИЯ-И-СИНЬ-ЦЗЯН-В-XIX-XX-ВЕКАХ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

China OnlineContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: http://libmonster.cn/Libmonster

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

С. РОСТОВСКИЙ, ЦАРСКАЯ РОССИЯ И СИНЬ-ЦЗЯН В XIX-XX ВЕКАХ // Beijing: Libmonster China (LIBMONSTER.CN). Updated: 08.12.2017. URL: http://libmonster.cn/m/articles/view/ЦАРСКАЯ-РОССИЯ-И-СИНЬ-ЦЗЯН-В-XIX-XX-ВЕКАХ (date of access: 15.10.2018).

Found source (search robot):


Publication author(s) - С. РОСТОВСКИЙ:

С. РОСТОВСКИЙ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:


Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Publisher
China Online
Beijing, China
75 views rating
08.12.2017 (311 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Keywords
Related Articles
CASTLE MOUNTAINS OF GUILIN
Catalog: Geology Geography 
37 days ago · From China Online
Рецензии. Т. И. СУЛИЦКАЯ. КИТАЙ И ФРАНЦИЯ (1949-1981)
Catalog: History 
42 days ago · From China Online
The toroids located inside the electrons and positrons, we called photons. By the way, scientists from the University of Washington created a high-speed camera capable of photonizing photons. The photograph shows a toroidal model of a photon. http://round-the-world.org/?p=1366 In our opinion, the quanta of an electromagnetic wave are electrons and positrons, which determine the length of an electromagnetic wave. Photons also control the wavelength of the photon itself, or the color emitted by the photon. Thus, a photon is a quantum of a color that is carried by one or another electromagnetic wave.
Catalog: Physics 
72 days ago · From Gennady Tverohlebov
ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ СССР КИТАЮ (1917 - 1945 гг.)
Catalog: History 
79 days ago · From China Online
Рецензии. О. Е. НЕПОМНИН. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ КИТАЯ. 1894 - 1914
Catalog: Economics 
90 days ago · From China Online
РОЛЬ СССР В НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ ВОЙНЕ КИТАЙСКОГО НАРОДА И РАЗГРОМЕ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЯПОНИИ
Catalog: Military science 
138 days ago · From China Online
Демократия – самая лучшая система управления обществом. Но при наличии просвещённого диктатора общество развивается в разы быстрее, точнее и безопаснее. Либералам эту логику трудно понять, по причине отсутствия у них диалектичности мышления. Но большинству россиян это понятно, что и продемонстрировало избрание Владимира Владимировича Путина на пост Президента РФ. Просвещённый диктатор это мечта большинства россиян. Владимир Владимирович, не зря ваш отец, – ещё до избрания Вас президентом, – называл Вас «мой президент». Он предвидел – Вам суждено спасти Россию от капитализма. Хватит олигархам грабить Россию, вывозя капиталы за рубеж. Мы, рядовые работники предприятий, получив власть, на эти деньги построим новые заводы. Владимир Владимирович, Вы должны возглавить Партию рыночного социализма и подготовить Референдум о передаче всех средств производства товаров в собственность трудовых коллективов, имеющих форму закрытых акционерных обществ.
Catalog: Political science 
145 days ago · From Gennady Tverohlebov
А. М. ГРИГОРЬЕВ. РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В КИТАЕ В 1927 - 1931 гг. (ПРОБЛЕМЫ СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ)
Catalog: Political science 
197 days ago · From China Online
ИВОВЫЙ ПАЛИСАД - ГРАНИЦА ЦИНСКОЙ ИМПЕРИИ
Catalog: History 
214 days ago · From China Online
СРЕДНЕЕ ПОВОЛЖЬЕ И ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ОСВОЕНИЕ СИБИРИ (КОНЕЦ XVI - СЕРЕДИНА XVII в.)
Catalog: Tourism and travel 
215 days ago · From China Online

ONE WORLD -ONE LIBRARY
Libmonster is a free tool to store the author's heritage. Create your own collection of articles, books, files, multimedia, and share the link with your colleagues and friends. Keep your legacy in one place - on Libmonster. It is practical and convenient.

Libmonster retransmits all saved collections all over the world (open map): in the leading repositories in many countries, social networks and search engines. And remember: it's free. So it was, is and always will be.


Click here to create your own personal collection
ЦАРСКАЯ РОССИЯ И СИНЬ-ЦЗЯН В XIX-XX ВЕКАХ
 

Support Forum · Editor-in-chief
Watch out for new publications:

About · News · Reviews · Contacts · For Advertisers · Donate to Libmonster

Libmonster China ® All rights reserved.
2014-2017, LIBMONSTER.CN is a part of Libmonster, international library network (open map)


LIBMONSTER - INTERNATIONAL LIBRARY NETWORK